-----------------------------------------------------------------------
   Продолжение романа "Сезон туманов". М., "Молодая гвардия", 1986.
   OCR & spellcheck by HarryFan, 2 November 2000
   -----------------------------------------------------------------------







   День  начался  с  обычной  рутины.  При  загрузке  перепутали   судовые
документы,  и  на  Пирену   вместо   холодильников   прибыли   ванны   для
электролизов. Один автоматический транспорт затерялся где-то между  Эланой
и Торгосом. Патруль  запрашивал,  нужно  ли  начинать  поиск.  На  Серпасе
председатель Совета требовал отставки из-за того, что не удовлетворили его
просьбу о внеочередном отпуске...
   Ротанов вздохнул и отодвинул пачку радиограмм. Он не был в отпуске  уже
два года. Можно найти для этого время, но, оставаясь здесь, на Регосе,  он
все равно не отключится от повседневной текучки, и  отпуск  превратится  в
пустую формальность.
   А  если  лететь  на  Землю...  Месяц   разгона,   месяц   торможения...
Внепространственный переход в любой конец занимал не меньше двух  месяцев.
Слишком долгий срок для пассажирской каюты.
   "Тяжеловат я стал на подъем", - устало подумал  Ротанов.  За  последние
год-два его не тянуло на Землю. Возможно, причина было  в  том,  что  Олег
женился. Это событие заставило Ротанова острее  почувствовать  собственное
одиночество. Его личная жизнь так и не сложилась.
   В коллективе сотрудников управления внеземных поселений  он  чувствовал
себя отчужденно, изолированно. Кто был в этом виноват? Наверно, он сам.
   Пост руководителя управления, который он занимал, являясь, по существу,
верховным администратором как самого Регоса, так и  многочисленных  земных
колоний,  разраставшихся  за  последние  годы  с  неудержимой   быстротой,
невольно  заставлял  его  выдерживать  некую  дистанцию  в  отношениях   с
сотрудниками. Почему-то раньше, в дальних  экспедициях,  он  не  испытывал
подобной необходимости.
   Подчиняясь  не  совсем  понятным  закономерностям,  его   мысль   снова
вернулась к Земле, к Олегу... Так ли  уж  он  счастлив  в  своей  семейной
жизни? Жены его Ротанов не знал; самого Олега не видел больше двух лет,  с
тех пор как тот перешел в службу дальней разведки.
   Дальнюю разведку Ротанов недолюбливал. Возможно, потому, что  с  каждым
новым  открытием  очередной  годной  для   заселения   планеты   множилось
количество проблем, лавиной обрушивавшихся на Регос, на его  управление  и
на него самого... Но скорее  всего  причина  была  в  другом.  Не  мог  он
спокойно слышать слов: "дальняя разведка". И зависть в них была,  и  тоска
по отшумевшим походам его юности, и горечь. Только в этом он, пожалуй,  не
смог бы признаться даже самому себе. И потому недоуменно пожал  плечами  и
проворчал, имея в виду Олега: "Как можно жениться, если  появляешься  дома
только  во  время  отпуска?.."  Вот  и  сейчас  исследовательский  крейсер
"Ленинград" под командой Олега седьмой месяц находился в свободном поиске,
и не было от него никаких известий... Впрочем,  их  и  не  могло  быть  до
истечения  срока  похода.  И  хотя  Ротанов  хорошо   понимал   физическую
невозможность  любой  связи  на  сверхдальних  расстояниях,  он   невольно
подумал: каково незнакомой ему женщине - жене Олега - жить  каждый  год  в
этой звенящей неизвестности... Случалось, и не так уж  редко,  из  далеких
неисследованных областей Галактики  корабли  не  возвращались.  Бесполезны
были тогда любые спасательные экспедиции.  Слишком  необъятным  оказывался
район   поиска.   Особенно   если   маршрут    состоял    из    нескольких
сверхпространственных бросков.
   Потянувшись к пульту,  Ротанов  включил  видеоокно.  Экран  в  полстены
замерцал и почти сразу растаял, открыв взгляду  унылую  песчаную  равнину,
без единого холмика, поросшую редкими синими кустиками регосской  колючки.
Планета-космодром. Идеальное место для пересылочной и сортировочной  базы.
Совет решил, что управляющий центр  внешних  поселений  должен  находиться
именно здесь, поближе к крупным колониям, подальше от Земли... "Но ведь ты
же не возражал?" - спросил он себя, все еще стараясь найти  в  открывшемся
пейзаже некую точку, пятно, место, на котором мог бы остановить взгляд. Но
его  не  нашлось.  Пустыня  казалась  совершенно  одинаковой,   совершенно
однородной. Ежедневные старты космических транспортов  не  могли  нарушить
экологическое равновесие этой планеты.
   "Разве я мог возражать доводам Совета?  Все  было  продумано,  логично,
безусловно правильно". Ротанов щелкнул еще одним  тумблером.  Он  любил  в
свободные минуты путешествовать с этажа  на  этаж  своей  базы,  оставаясь
невидимым и неслышимым. Вот и сейчас  электронное  чрево  машины  послушно
создало полную иллюзию  движения  в  лифте.  В  объемном  экране  мелькали
многометровые  перекрытия  этажей.   Стальные   балки   пролетов,   кабели
энергосвязи. Появилась надпись: "Минус четвертый".
   Ротанов остановил падение и направил движение невидимой камеры в  глубь
этажа. Длинные и узкие проходы складских помещений, забитые  контейнерами,
не интересовали его.
   Шесть минут подряд на экране  не  прекращалось  мелькание  глухих,  без
единого   просвета   штабелей   ящиков,    однообразных    унифицированных
контейнеров, заполненных запасными частями и различным  оборудованием  для
земных поселений на дальних звездах.
   С каждым годом возрастал объем перевозок. База постепенно  превращалась
в гигантский склад. Этого он не мог предвидеть, когда отстаивал на  Совете
ее проект. "Для чего вы зарываетесь в грунт? - спросили его тогда. - Зачем
вообще нужны все эти укрепления, орбитальные  станции  прикрытия,  силовая
защита? Что вы там собираетесь строить? Базу или крепость?" И он  ответил:
"Нам нужен форпост. Защищенная от любых случайностей  база  для  заселения
дальних звездных систем. Мы еще  юнцы  в  космосе.  Всего  лишь  несколько
десятилетий летаем к звездам и уже натолкнулись на  остатки  иных  могучих
цивилизаций. Мы пока не встречали врагов. Но это не значит, что так  будет
всегда. Мы создаем  открытые,  ничем  не  защищенные  поселения  на  чужих
планетах. До сих пор это  было  оправдано.  Но  по  крайней  мере  у  этих
поселений должна быть база, защищенная  от  любых  случайностей,  чтобы  в
случае необходимости нам было куда отступить".
   Доводы показались достаточно убедительными. Совет его поддержал, и  вот
теперь они имеют этот мощный, укрепленный склад.
   Почти  шестьдесят  процентов   территории   базы   занимают   различные
перевалочные грузы, ремонтные мастерские... Ангары забиты транспортниками.
На поверхности планеты приходится создавать временные  легкие  бараки  для
наименее важных грузов. А ведь  он  хотел  построить  базу  так,  чтобы  с
воздуха ничто не выдавало могучее, уходящее глубоко под скальное основание
планеты сооружение... Оправдали  ли  прошедшие  годы  немалые  средства  и
усилия, затраченные на создание этой космической крепости?
   Кто знает. Сейчас еще рано судить. Время  в  космосе  измеряется  иными
мерками. И хотя его опасения встречи с  грозным  внешним  противником  как
будто уменьшились, появились новые проблемы.
   Чем дальше уходят земные форпосты, чем больше осваивается планет и  чем
больше проходит времени, тем слабее становятся связи  с  родной  планетой,
тем независимей чувствуют себя  земные  колонии,  развивающие  собственную
могучую промышленность, все  меньше  и  меньше  нуждающуюся  в  постоянной
поддержке Земли. Как далеко зайдут эти изменения? Какие новые конфликты  и
проблемы породит раздробленность земной федерации?
   Незаметно,  исподволь  идет  процесс  изменения  самих  колонистов.  Их
физической структуры, их психики. Тех, кто родился на Регосе, не  спутаешь
с теми, кто провел всю жизнь на Ароне... Как далеко зайдет  этот  процесс,
во  что,  в  конце  концов,  превратится  рассеянное  по  дальним  звездам
человечество? Сохранит ли единство, верность своей далекой родине?
   Наконец  многокилометровые   складские   коридоры   кончились.   Камера
перенесла Ротанова в рубку управления четвертого этажа.
   Дежурил Османов, и, конечно, вместо того, чтобы следить за  автоматикой
и контролировать проходы между перекрытиями,  он  читал  в  микропроекторе
какой-то роман.
   Впрочем, автоматика не нуждалась в  контроле.  А  дежурства  лишь  дань
уставу. Слишком  многое  у  них  на  базе  постепенно  становилось  пустой
формальностью. В конце концов, никто не считал Регос военной базой.
   "Пункт управления, пересыльный ракетодром для грузов. Хорошо оснащенный
ангарный склад - вот что мы теперь такое..."
   Где-то под потолком раздался густой басовитый звук гонга. Время  обеда.
Секунду Ротанов размышлял, не пойти ли в общую  столовую,  но,  представив
себе интерес, который вызовет там  его  неожиданное  появление,  решил  не
изменять давним привычкам.
   Набрав на  пульте  команду  кухонным  роботам  доставить  обед  в  свой
кабинет, он услышал за стеной  легкое  гудение  лифта.  Кабинет  наполнили
запахи восточных пряностей и баранины. Очевидно, обед сегодня  приготовлен
по старинным тибетским рецептам, а баранина скорей всего синтетическая.
   Ротанов не помнил, заказывал ли он вчера это  блюдо,  но  предпочел  не
выяснять.  За  последние  дни  автоповар  все  чаще  проявлял  собственную
инициативу в составлении меню и вносил коррективы в сделанные заказы.
   Чем сложнее система, тем трудней удерживать ее в рамках  первоначальных
параметров. Что-то постоянно ломалось, выходило из строя, капризничало,  и
не было ни времени, ни сил заниматься второстепенными мелочами.
   С каждым  годом  все  трудней  и  трудней  становилось  выбивать  новые
ресурсы. В Совете прекрасно понимали,  что  Регос  превратился  в  слишком
дорогую затею, так и не выполнившую своей основной функции - защиты землян
от внешних враждебных сил космоса.
   Ротанов совсем было собрался открыть дверцу кухонного лифта,  когда  на
контрольном дисплее у пульта замерцал сигнал.
   - Не дадут пообедать, - сердито проворчал он, однако  экран  включил  и
даже не подал вида, что недоволен неурочным вызовом.
   - Простите, шеф, но поступила  срочная  депеша  с  Алкола.  -  Дежурный
остановился, заметив  взгляд,  брошенный  Ротановым  на  дверцу  кухонного
лифта.
   - Я слушаю тебя, Антон. Что там у них стряслось? Может  быть,  подал  в
отставку председатель Совета колонистов? Этот Сизов  испортил  нам  немало
крови.
   - Они сообщают, что в этом  году  не  смогут  выполнить  план  поставок
иргона. Посылают нам последний  транспорт.  В  результате  мы  недополучим
более четырехсот тонн.
   - А наши резервы?
   - После срыва в прошлом квартале у нас осталось не более двухсот тонн.
   - Хорошо. Я подумаю, что можно сделать.
   Ротанов отключился, встал и прошелся по кабинету. В некотором смысле он
превратил базу на Регосе в своеобразный буфер между Землей и ее колониями.
   Создав здесь огромные склады, накопив запчасти и механизмы, поступающие
с  Земли,  и  продукцию  колоний,  до  поры  до  времени   ему   удавалось
корректировать планы поставок, обходить и сглаживать наиболее острые углы.
Смягчать возникающие противоречия. Но все чище появлялись дыры, которые не
удавалось  заткнуть.  Все  жестче  проявлялась  излишне   централизованная
политика внешнего Совета Земли. Все чаще  отдел  Ротанова  оказывался  под
двойным прессом. Колонисты жаловались непосредственно в Совет, минуя базу,
на урезанные поставки оборудования.
   Сизову удалось однажды раскопать для Совета  даже  дело  с  исчезнувшим
транспортом. На этот  автоматический  транспорт  с  отказавшим  двигателем
случайно  наткнулись  патрульные  корабли  базы  и  вместо   того,   чтобы
переправить адресату, отбуксировали его  на  Регос.  Весь  груз  пошел  на
пополнение резервного  фонда  базы.  Используя  свой  авторитет  и  старые
знакомства, Ротанову удалось в конце концов замять дело с транспортом.  Но
становилось все очевидней, что  на  Землю  просачиваются  сведения  о  его
"складской" деятельности на Регосе, о его самоличных коррективах в  планах
взаимных поставок.
   Со дня на день можно было ждать ревизора... Ну, может быть,  не  совсем
ревизора. Наверное, придумают для инспекции какую-нибудь  вполне  невинную
вывеску. Его вес в Совете все еще достаточен. Противники не пойдут  против
него в открытую, не имея на руках неопровержимые доказательства. Тем более
они постараются сделать все, чтобы получить эти доказательства. Слишком уж
независимую самостоятельную политику вело управление внеземных поселений.
   Основная причина сегодняшних бед Регоса  -  в  разобщенности  отдельных
частей Земной Федерации. Полностью с этой проблемой не  смогли  справиться
даже сверхпространственные корабли. На разгон и торможение уходило  что-то
около двух месяцев, срок вроде бы и не очень большой, но подводила  связь.
Между колониями не существовало иной связи, кроме почтовой. Радиоволны шли
от звезды к звезде долгие годы. Свежие новости приходили лишь с  очередным
кораблем, с опозданием на два месяца. Дело даже  не  в  этом.  Как-то  так
получалось,  что,  оторвавшись  от  Земли,  освоив  новую  планету,   люди
переставали чувствовать себя гражданами  далекой  Земли.  Они  становились
патриотами своей новой родины. Ее интересы считали важней всего. И с этими
настроениями, с этой разрывающей Федерацию  центробежной  силой  с  каждым
годом  становилось  все  трудней  бороться.  Пока  на  освоенных  планетах
родилось только первое поколение землян. Память о далекой для  них  родине
была все еще сильна. Но что будет дальше?
   "Может, так и должно быть? Чего, собственно,  я  опасаюсь?  Почему  так
упорно стараюсь удержать развал этого многоликого организма? Если космос и
дальше не окажет сопротивления вторжению -  тогда  все  в  порядке.  Тогда
людям не обязательно  держаться  всем  вместе.  Однако,  разобщившись,  мы
станем легко уязвимы. Космос велик, велико время, в течение  которого  под
светом далеких звезд могли родиться неизвестные нам цивилизации. Ничего не
значит, что сегодня мы еще не столкнулись с ними. Нам просто  везло.  Ведь
были уже рэниты. Были и куда-то  бесследно  исчезли,  оставив  после  себя
условия для зарождения новой цивилизации синглитов. Никто из нас не знает,
во что она превратится в будущем. И неизвестно, какие сюрпризы ждут нас на
еще  не  открытых  звездах.  Мы  постоянно  должны  быть  готовы  к  любым
неожиданностям. Слишком дорого давался каждый наш  шаг  вперед.  Наверняка
это многие понимают. Только  потому  Совет  и  смотрит  сквозь  пальцы  на
манипуляции Регоса с поставками. Но  это  не  может  продолжаться  слишком
долго. Еще две-три истории, подобные пропавшему транспорту, и на его месте
вполне  может  оказаться  человек,   хорошо   владеющий   инструкциями   и
недостаточно знающий космос. Тогда все  пойдет  прахом.  Ничего  не  стоит
доказать, что огромные резервы  труда  и  энергии,  сконцентрированные  на
базе, лежат  мертвым  бесполезным  грузом,  ржавеют  и  постепенно  теряют
ценность. И это будет почти верно... Почти".
   Ротанов  обошел  стол,  задумчиво  перевернул  папку  с   целой   кипой
перфокарт. Последняя почта с Земли. Рекомендации,  резолюции,  инструкции,
уточнения, запросы и протесты. Разбираться в этой груде ему  не  хотелось.
Может быть, оттого, что с каждым разом требования  Земли  становились  все
нереальней, все дальше  от  действительных  проблем,  которыми  они  здесь
жили... Вдруг он подумал, что рассуждает сейчас как  заправский  колонист.
"А я  и  есть  колонист,  потому  и  вижу  отсюда  всю  проблему  иначе  -
отчетливей, острее". Зуммер над дверью пискнул, и Ротанов  нажал  клавишу,
открывавшую входную дверь.
   Вошел незнакомый молодой человек. Щелкнув каблуками, он представился по
всей форме.
   Ну, конечно, он не мог ждать. Конечно, спешил представиться, считал это
очень важным. Ротанов вздохнул и взял из рук юноши  пластиковую  карточку.
Естественно, отличник, и хватит его года на два. Два года он  будет  ждать
событий, которые так и  не  произойдут.  Схваток,  которые  не  состоятся.
Приключений, которых здесь не бывает. Потом ему надоест. В  лучшем  случае
его охватит тоска по Земле  и  он  начнет  искать  юридические  лазейки  в
законе, обязывающем его четыре года отработать на выбранном объекте.  А  в
худшем... в худшем он замкнется, упрячет свою тоску поглубже... Постепенно
из всего этого родится равнодушие.
   Если бы ему дали право сразу же отправлять обратно  этих  неоперившихся
мальчишек! Интересно, что их сюда привлекает? Его личная слава или базу на
Регосе  все  еще  считают  форпостом   человечества,   неким   космическим
бастионом?
   - Вы, очевидно, будете настаивать,  чтобы  я  поставил  вас  оператором
защитных блоков, или, на худой конец, собираетесь пострелять  из  лазерных
пушек?
   - По специальности я энтропист. В карточке написано...
   - Возможно. Я предпочитаю  о  каждом  из  сотрудников  базы  составлять
собственное мнение и поэтому  редко  читаю  карточки.  Так  что  же  такое
энтропистика? Что-то я не слышал о такой науке.
   - Это новая отрасль философии. Наука, изучающая особенности энтропии  в
больших замкнутых системах.
   - Да? И что же, на Земле для вас не нашлось подходящих систем?
   - На  Земле  они  все  находятся  во  взаимодействии,  законы  энтропии
проявляются не так отчетливо, как здесь. На Земле нет достаточно больших и
в то же время полностью изолированных систем, таких, как ваша.
   - Не такие уж мы изолированные, - слегка обиделся Ротанов. - Ежемесячно
сюда приходят до десятка транспортов.
   Юноша молчал, и Ротанов подумал, что он не так прост, как показалось  с
первого взгляда.  Лицо  умное,  но,  пожалуй,  чересчур  худое.  Наверняка
увлекается новомодными нынче сверхсенсорными тренировками. Беседа  слишком
уж затянулась  для  первой  встречи  с  молодым  специалистом.  Неожиданно
Ротанов почувствовал тревогу. Только контролера  ему  сейчас  не  хватало!
Сизов в Совете вполне мог устроить для него такой сюрприз,  ему  давно  не
нравилась слишком большая и явная автономия Регоса.
   - Чем вы конкретно собираетесь у нас заниматься?
   - Я буду собирать факты, обдумывать  их,  делать  выводы.  Энтропистика
сегодня  скорее  теоретическая  наука.  Она   редко   находит   конкретные
прикладные задачи, но, может, мне повезет.
   Ротанов чувствовал, что его  необоснованная  неприязнь  к  этому  юноше
крепнет.
   - Иными словами, у вас не будет никакого определенного участка работы?
   - Мне придется собирать самый разнородный материал. И  пока  я  еще  не
знаю, в каком  именно  месте,  на  каком  участке  обнаружится  что-нибудь
действительно интересное...
   - Так дело не пойдет. Здесь не  испытательный  полигон,  а  космическая
база... - Ротанов  чуть  было  не  сказан  "военизированная",  но  вовремя
изменил формулировку. - Во всяком случае, у нас действует  соответствующий
устав, порядок, который никто не нарушает. У каждого  человека  есть  свое
конкретное место. Будет оно и у вас.
   С минуту он молчал, ожидая возражений. Самое время энтрописту козырнуть
своими  особыми  полномочиями,  если  они  у  него  были,  или   хотя   бы
знакомствами, связями. Но паренек не так прост. Он вытянулся и  ел  теперь
Ротанова  глазами,  демонстрируя   полную   готовность   выполнять   любое
распоряжение начальства. Одно из двух: или он ошибся на его счет, или  ему
попался достойный противник. Так или  иначе,  беседу  давно  следовало  бы
закончить.
   - Насколько я помню, энтропистика главным образом занимается  изучением
баланса энергии между двумя пространственными средами?
   Он заметил мелькнувшее в глазах юноши удивление и усмехнулся про  себя:
"Не такие уж мы тут серые".
   - Это один из разделов...
   - Ну вот и прекрасно. Займитесь  пока  этим.  Я  посылаю  вас  в  отдел
главного энергетика.
   "По крайней мере, оттуда труднее всего добраться до управляющих центров
и до всей нашей документации". Ротанов все еще ожидал возражений, и только
когда за юношей закрылась дверь, почувствовал приступ глухого недовольства
собой. "Неужели я становлюсь старым брюзгой?" - подумал  он  и  постарался
как можно скорее прогнать эту мысль. Обед был  окончательно  испорчен,  и,
вместо того чтобы дать команду разогреть его, он  с  тайным  удовольствием
вывалил кулинарные  шедевры  восточной  кухни  в  мусоросборник.  Еще  раз
подошел  к  столу  и  прежде,  чем  отправить  в  архив  папку  с  текущей
документацией, выудил из нее синюю карточку диспетчерской службы.
   Рядовая информация шла не по каналам связи, а на таких  вот  карточках.
Он сам установил этот порядок и теперь с удивлением узнал, что к базе идет
неопознанный корабль, не отвечающий на запросы.
   Впрочем, такое случалось не  так  уж  редко.  После  больших  переходов
машинам часто не хватало мощности для дальней связи. Корабль слишком  рано
вышел  в  обычное  пространство  и  находился  пока  еще  далеко.  Однако,
сверившись с реестром, Ротанов установил, что в этом секторе  пространства
не было никаких запланированных рейсов.  Диспетчерская  служба  совершенно
справедливо обратила особое внимание на этот  корабль.  Что  же  он  собой
представлял? Еще один  заблудившийся  транспорт?  Такие  удачи  бывают  не
часто... Ротанов взглянул на часы. Пожалуй, сейчас уже можно узнать о  нем
побольше... Он не стал включать связь и решил сам посмотреть на  странного
гостя.
   В диспетчерской дежурил Клестов. По центральному экрану Ротанов  понял,
что тот ведет гостя на предельном увеличении. Корабль все еще был  слишком
далеко и выглядел на экране расплывчатым светлым пятном.
   Ротанов грузно опустился в свободное кресло и молча стал ждать.  Работа
диспетчера достаточно сложна.  На  боковых  табло  то  и  дело  вспыхивали
индексы  кораблей,   запрашивавших   разрешения   на   посадку.   Клестову
одновременно  с  наведением  следящих  устройств  приходилось  то  и  дело
корректировать ответы космодромного  компьютера,  не  понимавшего,  почему
этому далекому и незначительному кораблю отдается, такое предпочтение.
   - Двадцатый, двадцатый! Посадку запрещаю. Уйдите из сектора.
   -  У  меня  срочный  груз!  Срочный  груз!  Неисправен  насос  в  левом
рефрижераторе, на второй круг выйти не могу!
   Ротанов потянулся к микрофону и проговорил в него медленно,  растягивая
слова:
   - База - кораблям. Объявляю  шестой  сектор  полностью  закрытым.  Всем
кораблям ждать на внешних орбитах. Старты отменяю.
   Почти сразу же  в  эфире  установилась  полная  тишина.  Только  теперь
радисты и пилоты многочисленных кораблей поняли, что  на  базе  происходит
нечто из ряда вон выходящее.
   - Все еще молчит? - Ротанов отложил микрофон и повернулся к Клестову.
   - Пока да. Хотя он уже в зоне уверенной радиосвязи.
   - Вижу. Не удалось установить тип корабля?
   - Сейчас еще трудно судить. Похож на крейсер дальнего поиска.
   -  Если  поисковик  идет  вне  реестра,  от  него  можно  ждать   любых
неожиданностей. Их корабли нарушают  график  полета  и  маршрут  только  в
случае крайней необходимости...
   Нехорошее предчувствие, пока еще туманное, как  это  пятно  на  экране,
овладело Ротановым.
   - Запросите у компьютера массу корабля. Возможно, удастся установить ее
по косвенным данным. Подключите, если  нужно  все  наши  станции  внешнего
наблюдения. Есть же у них детекторы массы!
   Не прошло и минуты, как он  уже  знал  массу  неизвестного  корабля.  К
Регосу, несомненно, приближался тяжелый  поисковик.  Только  один  корабль
такого  класса  мог  оказаться  в  этом  секторе  Галактики.  Должно  было
случиться что-то очень серьезное, чтобы Олег изменил маршрут.
   Предчувствие перешло в уверенность, когда пятнышко  корабля  на  экране
выстрелило целой цепочкой светлых черточек и точек.
   - Телеграфная связь! Он отвечает, видите?! - Шевеля губами, Ротанов уже
читал сообщение:
   - Я - "Ленинград". Серьезные  поломки  в  навигационном  и  управляющем
секторе. На корабле карантин третьей степени...
   - Третья степень... - Ротанов почувствовал, как кожа на скулах  у  него
натянулась. Он видел, как побледнел диспетчер.
   - У нас нет карантинных спутников третьей степени защиты! Мы не  сможем
его принять!
   -  Отдайте  приказ  срочно  переоборудовать   для   карантина   внешнюю
наблюдательную станцию. Кораблю лечь в дрейф и ждать нашего катера.
   - Кто его поведет?
   - Я поведу!
   - Вы не имеете права, есть инструкции, запрещающие...
   - Перестаньте, Клестов, готовьте лучше катер и станцию.
   - Но ведь это третья степень! В такой  момент  вы  не  можете  покинуть
базу! Мы вообще не имеем права принимать этот корабль!
   - Что же нам, на Землю его отправить? Нас для того и строили. Для таких
вот случаев. Останетесь за меня, я  чтобы  через  два  часа  станция  была
готова к приему экипажа "Ленинграда"!


   Ракетный катер  оторвался  от  ангара  и  крошечной  серебряной  точкой
понесся вверх навстречу разраставшемуся корпусу  звездолета.  Вблизи  борт
корабля  выглядел  обшарпанным  и  помятым.  Стойки  крепления   двигателя
казались искривленными, но Ротанов  знал,  что  это  всего  лишь  иллюзия,
создаваемая слишком большим углом зрения. Если бы у  двигателя  нарушилась
центровка, при выходе из подпространства от корабля ничего бы не осталось.
   Катер подошел  на  расстояние,  с  которого  уже  можно  было  включать
стыковочные устройства, и резко затормозил.
   Ротанов все еще медлил, все  еще  ждал  дополнительного  сообщения.  Но
корабль молчал.
   Третья степень... Это могло означать лишь одно - корабль  столкнулся  в
космосе с чем-то неизвестным, представляющим угрозу не только  для  самого
корабля, но и для любого  устройства  или  человека,  входящего  с  ним  в
контакт...
   На памяти Ротанова карантин третьей степени объявлялся всего два  раза.
Первый раз это  было  излучение,  разрушавшее  психику.  Каким-то  образом
болезнь психики передавалась от одного человека к другому. Земная медицина
оказалась  бессильной.  Погибли   все   врачи,   принимавшие   участие   в
спасательной экспедиции.
   Во второй раз экипаж удалось  снять  буквально  в  последний  момент  с
разваливающегося  в  космосе  корабля...  Неведомая  космическая   проказа
разъела весь его корпус. Это была не  ржавчина,  не  окисление  -  ослабли
межмолекулярные связи, и металл превращался в порошок.
   Тогда спасателям тоже пришлось несладко. Их корабль подвергся заражению
и развалился на подходе к базе. Людей удалось  подобрать  уже  в  космосе.
Пластик скафандров не поддался неизвестной болезни, поразившей металл...
   Что ждет их на этот раз? Почему Олег не  сообщает  подробностей?  Может
быть, на корабле уже нет капитана?
   Ротанов резко развернул катер и послал его к стыковочному шлюзу.





   Это был долгий бесконечный день. Восемь рейсов карантинного  катера  от
внешнего  спутника  до  "Ленинграда".  Восемь  утомительных  часов  полной
неизвестности. Инструкция запрещала  пользоваться  внутренней  связью  при
карантине третьей степени. Кабина пилота отделялась от карантинного отсека
глухой броневой плитой, намертво вваренной в обшивку, и Ротанов  не  видел
даже лиц спасенных им людей.  Можно  было,  нарушив  инструкцию,  включить
дисплей, можно было, наконец, связаться с  карантинным  спутником.  Но  он
сдержал нетерпение. И твердо решил дождаться последнего, девятого рейса.
   И вот стыковочные замки с грохотом сомкнулись в  девятый  раз.  Ротанов
слышал, как чавкают топливные насосы,  подготавливая  катер  к  последнему
броску от корабля к спутника,  как  поскрипывают  шлюзовые  сочленения.  В
космосе все  звуки,  наложенные  на  глубокую,  звенящую  в  ушах  тишину,
отчетливы и громки.
   Шаги капитана он услышал задолго до того, как Олег покинул корабль.  Он
шел медленно, тяжело, и ничего нельзя было понять по звуку  его  шагов.  И
когда с чмоканьем сомкнулись створки шлюза,  когда  заработала  автоматика
расстыковки, Ротанов впервые за этот день  нарушил  инструкцию  и  включил
дисплей внутренней связи.
   Лицо Олега, слегка искаженное и подсиненное электроникой, выглядело  на
экране странно спокойным.
   - Ну, здравствуй, дружище. Говорят, ты придумал  этот  карантин,  чтобы
оттянуть встречу с любимой женой.
   Олег усмехнулся одними губами. Сел в кресло, глубоко вздохнул и  закрыл
глаза, лишь теперь позволяя себе  расслабиться  и  снять  с  плеч  тяжесть
похода.  Он  долго  молчал,  словно  не  понимал,  как  велико  нетерпение
Ротанова, а когда заговорил, то не повернул головы, будто рассказывал  все
самому себе, точно  все  взвешивал  еще  раз  и  оценивал  теперь  глазами
друга...
   Звезду они увидели,  когда  "Ленинград"  вышел  из  последнего  броска.
Экспедиция  собиралась  установить  принципиальную  возможность  прокладки
галактических трасс за пределами звездных скоплений.
   Галактика  распласталась   над   ними   огромной   туманной   спиралью,
пропитанной светом неразличимых с такого расстояния звезд.  А  внизу,  под
этим светящимся пятном, простиралась беспредельная черная пропасть пустого
пространства. Лишь в приборы можно было различить в  ее  глубине  пятнышки
далеких чужих галактик.
   И именно здесь, совсем недалеко от "Ленинграда", сверкал голубой гигант
первого класса.
   Звезда, которой никак не могло быть в этом районе. Ее место в  звездных
скоплениях центра галактики.
   Уже установление самого  факта  существования  такой  звезды-скитальца,
выпавшей из галактической  системы,  было  крупным  научным  открытием.  И
конечно, они решили ее исследовать.
   У звезды оказалась планета, столь же необычная,  как  и  само  светило.
Орбита  звезды  проходила  перпендикулярно   плоскости   эклиптики   нашей
Галактики, и из всего этого следовало, что звездная система пришла  к  нам
из каких-то невообразимо далеких миров.
   Олег замолчал, пошевелился в своем кресле и отвернулся. Его взгляд  был
устремлен куда-то в потолок бронированного отсека. Словно он  снова  видел
там это ослепительное феерическое видение, свою удачу и свою беду...
   Чтобы не торопить его, не мешать, Ротанов чуть потянул на себя рукоятку
штурвала. Катер плавно и незаметно пошел вверх, удлиняя траекторию полета,
увеличивая время короткого и странного  свидания  двух  людей,  побывавших
вместе в десятках экспедиций, близко знакомых со школы  второй  ступени  и
вот теперь вынужденных разговаривать друг с другом через броневую плиту...
   Голос Олега звучал в шлемофоне  отчужденно  и  ненатурально.  Казалось,
говорил совершенно чужой, незнакомый Ротанову человек.
   - Большая часть того, что я  тебе  сейчас  рассказываю,  -  предупредил
Олег, - не будет подтверждена официальным отчетом. У  нас  не  сохранилось
почти никаких материалов. Большинство пленок  размагничено.  Даже  судовой
журнал...
   - Ладно. Продолжай. Ты не Совету докладываешь, мне  твои  пленки  ни  к
чему. Хотя жаль, конечно...
   - Жаль - не то слово! Это надо было видеть!  Словами  я  не  передам  и
десятой доли... Так вот. Когда мы приблизились,  показалось,  что  планета
окутана  плотным  туманом.  Но  потом  мы  начали  в   этом   сомневаться.
Создавалось впечатление, что у нее вообще не было поверхности.
   - Что-нибудь вроде Юпитера? Сжиженный газ?
   - Если бы. Планета  не  отражала  света.  Ни  в  какой  части  спектра.
Повторяю, это надо было видеть. Под туманным  покровом  скрывалась  темная
бездна. У нас работала вся съемочная аппаратура, и  потом  я  десятки  раз
просматривал пленки. Поверхности планеты на них вроде бы не  существовало.
Луч локатора уходил вниз, как в  масло,  и  не  возвращался  обратно.  Там
бесследно исчезал любой свет, любое излучение.
   - И ты, конечно, решил садиться...
   - Я бы так и сделал,  не  оставлять  же  эту  черную  загадку.  Но  мне
помешали. Ты когда-нибудь видел шаровую молнию?
   - Только в лаборатории.
   - Ну так представь  себе  несколько  таких  светящихся  колючих  шаров,
увеличенных раз в пятьдесят.  Шесть  таких  штуковин  вдруг  вынырнули  из
тумана над планетой и пошли нам наперерез по прямой,  словно  для  них  не
существовало ни законов притяжения, ни законов баллистики.  А  может  быть
они вообще не обладали массой  -  не  знаю.  На  экране  локатора  они  не
появились. Только в оптике были видны их радужные  оболочки.  Если  бы  не
разность электрических потенциалов на их поверхности, их, очевидно, вообще
не было бы видно. Вначале я их всерьез не принял. Они прошли в стороне  от
корабля. Точнее, разошлись кольцом, и в центре оказался наш корабль.
   Но ничего не случилось, мы прошли сквозь их  строй  как  ни  в  чем  не
бывало. Потом они вдруг остановились и повисли у нас на хвосте. Это мне не
понравилось,  и  я  начал  притормаживать,  чтобы  сбросить   скорость   и
пропустить  их  вперед.  Тут  между  ними  вспыхнули  ленты  электрических
разрядов. Довольно длительные. Получился как бы круг из огненной  сети,  и
через секунду наша защита вошла в соприкосновение с этой сетью.
   - А обойти ты их не мог? Уйти от них пробовал?
   - Особой свободы маневра у меня не было.  К  тому  времени  "Ленинград"
подошел слишком близко к планете. Масса ее оказалась неожиданно большой, а
тут нас еще  зацепила  эта  сеть  и  потащила  вниз.  Тормозные  двигатели
захлебывались  от  перегрузок.  У  меня   не   хватало   мощности,   чтобы
противостоять одновременно притяжению планеты и давлению  сети.  Я  бросил
корабль вперед, на полной мощности оторвался от  шаров  и  по  касательной
прошел почти над самой поверхностью планеты, рассчитывая, что нас завернет
по параболе. Это так и произошло, только разворот оказался гораздо  круче,
чем должен был бы быть, при той планетной  массе,  которую  рассчитал  мой
штурман. Мы обогнули планету и стали от  нее  удаляться.  И  тут  я  снова
увидел впереди те шарики...
   Инструкции по контактам и по неопознанным объектам в космосе  запрещают
решительные действия в таких ситуациях. Но я не люблю, когда меня насильно
куда-нибудь тащат.
   - Ты всегда  был  большим  знатоком  и  поклонником  инструкций.  Скажи
честно, Олег, ты по ним стрелял?
   - Только один раз. Да и то скорее не по ним, а по  своему  собственному
катеру. Вот как это было... Корабль  снова  начал  терять  скорость  в  их
энергетическом поле. Переборки стонали от  перегрузок.  Скорость  медленно
падала. На носовом экране то и дело мелькали ветвистые  сполохи  разрядов.
По сторонам, чуть приотстав, висели шесть  голубоватых  шаров,  светящихся
мертвенным электрическим светом.


   Казалось, невидимая энергетическая сеть под напором "Ленинграда" слегка
прогнулась, но уже становилось ясным - поединок мощностей складывался не в
пользу корабля.
   - Что будем делать? - спросил штурман.
   - Ничего не будем делать. Это не  мишени.  Неизвестно,  что  они  собой
представляют.
   - Это могут быть механизмы, животные или еще что-нибудь...
   -  Ну,  насчет  животных  мы  сейчас  проверим,  зададим  им  небольшую
задачку...
   Олег повернул  несколько  тумблеров  на  пульте,  резко  толкнул  рычаг
старта. Автоматический разведчик оторвался от корабля и, обогнув  его,  по
крутой дуге быстро стал уходить в свободный космос. Было видно, как ровный
строй шаров дрогнул и заколебался.
   Казалось, несколько секунд  их  одолевали  сомнения,  потом  два  шара,
оторвавшись от общей группы, бросились в погоню. Олег  немедленно  сбросил
мощность  двигателей  наполовину   и   выпустил   второго   разведчика   в
противоположную сторону.
   Видимо, решив, что жертва слабеет, еще  один  шар  оторвался  от  общей
группы и бросился за автоматическим катером.
   Позволив им отойти достаточно далеко, Олег выпустил третий и  последний
катер вперед по курсу. Как только он уперся в  энергетическую  преграду  и
стал терять скорость перед самым носом корабля, Олег выстрелил по нему  из
противометеорной пушки...
   - Будь уверен, я не поскупился. Заряд был дан  на  полную  мощность.  Я
боялся, что расплавится  обшивка,  так  перед  нами  полыхнуло.  Потом  по
кораблю ударила взрывная волна, но и шарам тоже досталось. Их разметало  в
разные стороны, и тогда я  рванул  вперед  на  форсаже  всех  генераторов.
Энергетическую сеть взрыв полностью уничтожил. Перед  нами  был  свободный
космос.
   - Это ты здорово придумал с катером... А знаешь, в  этой  ситуации  они
вели себя скорей как животные. Если бы у тебя оказался разумный противник,
он не стал бы распылять силы из-за таких ничтожных целей, как  разведочные
катера.
   - Не спеши с выводами. Это еще не конец.
   Убедившись,  что  они  нас  выпустили,  шары  немедленно   и,   заметь,
одновременно прекратили преследование наших катеров и бросились в  погоню.
Но в скорости они  нам  уступали,  да  и  время  было  упущено.  Пока  они
спохватились, мы уже набрали солидную скорость. Вот  тогда-то  и  началось
самое интересное...
   Словно по команде, все  шесть  шаров  неожиданно  изменили  направление
движения  и  понеслись  навстречу  друг  другу.   Казалось,   они   должны
столкнуться,  но  этого  не  произошло.  Эти  предметы  обладали  завидной
способностью гасить энергию своего движения.  Если,  конечно,  она  у  них
вообще была. В какие-то доли секунды они остановились друг возле друга,  а
еще через мгновения соприкоснулись своими оболочками и слились воедино.
   Теперь это был  не  шар,  а  светящийся  вытянутый  эллипсоид.  Сполохи
разрядов, до этого беспорядочно метавшиеся по  поверхности  каждого  шара,
неведомая сила закрутила в тугую спираль, опоясавшую  весь  этот  странный
предмет. Он вытянулся еще больше, мне даже показалось,  что  с  планеты  к
нему тянулся какой-то луч. Но в этом я не уверен. Впоследствии на  пленках
мне  так  и  не  удалось  найти   никакого   луча.   В   общем,   закончив
преобразование, эта штука с места в карьер бросилась  за  нами.  И  должен
тебе признаться, ее вид мне очень не нравился.  Не  нравилось  и  то,  что
почти без разгона она набрала скорость  больше  нашей  и  довольно  быстро
стала нас догонять. И еще одно я тебе скажу, до этих пор  я  признавал  за
ними какое-то право на враждебные действия. В конце  концов,  корабль  без
спросу подошел вплотную к их планете. Но  теперь  мы  на  полной  мощности
уходили прочь. Нас разделяло расстояние уже почти в целый  парсек,  и  мне
надоело  играть  роль  пассивной  жертвы.  Я  развернул  корабль  и  начал
тормозить.
   - Этого не следовало делать.
   - Они бы нас все равно догнали. Понимаешь, Игорь, я не  знаю,  что  они
такое, но убежден, это не последняя наша встреча.  Мне  хотелось  дать  им
понять, что с нами стоит считаться...
   - Считаться или бояться?
   - Преследовали меня, я только защищался. И потом неизвестно,  кто  кого
должен бояться... Это  электрическое  веретено  тоже  затормозило,  однако
продолжало с нами сближаться. Я еще больше снизил скорость и решил  первым
не применять оружия,  чего  бы  это  ни  стоило.  Согласись,  в  возникшей
ситуации от меня нельзя было требовать большего.
   Я  уже  знал,  как  разрушить  энергетическую  сеть,  если  нас   снова
попытаются в нее поймать. Но видимо, они не собирались  повторять  прежней
неудавшейся тактики.
   Примерно в сорока милях от нас эта штука остановилась. К  тому  времени
мы полностью прекратили разгон, но  я  намеренно  продолжал  удаляться  от
планеты, желая показать, что собираюсь уйти.
   Всю мощность генераторов мы переключили на защиту  и  надеялись  теперь
только на нее. Что-то должно было произойти - не зря же нас преследовали.
   - И в конце концов в тебя выстрелили.
   Олег мрачно кивнул.
   - Ты прямо-таки напросился на этот выстрел. Что  называется,  подставив
под него корабль, ты лишился маневра и слишком понадеялся на защиту.
   - В импульсе она должна была выдержать не меньше сорока гигаватт.
   - В мощности ты им проигрывал. Помнишь сеть, которую ты так и  не  смог
разорвать одними двигателями?
   - Об этом я не подумал... Да и не  в  мощности  дело.  Вот  ведь  какая
штука... Кроме меня, никто не видел самого выстрела...
   - Как это?
   - Не знаю даже, можно ли это назвать выстрелом. От  веретена  отделился
некий  сгусток...  Но  на  любое  материальное  тело   аппаратура   защиты
отреагировала бы однозначно. Точно так же не мог  бесследно  пройти  через
нее и энергетический заряд.
   - Что значит "бесследно"?
   - А так  и  значит.  Не  было  ни  вспышки,  ни  всплеска  мощности  на
расходомерах защитного поля. Одним словом, ничего не было.
   - Так, может, тебе померещился и сам выстрел?
   - Если бы... Когда я стал  проверять  структуру  защитного  поля  после
выстрела, то просто-напросто обнаружил в нем дыру величиной  с  футбольный
мяч.
   - Этого не может быть!
   - Может, Игорь, может... На одной из пленок мне удалось увидеть  и  сам
выстрел. Ракурс камеры позволил снять веретено на фоне Галактики. На  этом
светящемся фоне  совершенно  отчетливо  обозначился  темный  след.  Что-то
похожее на черную молнию прошло через нашу защиту и ударило в нос корабля.
   - Но удар, толчок, хоть что-то было?
   Олег отрицательно покачал головой.
   - Ничего не было. После выстрела наш преследователь дал задний  ход  и,
не разворачиваясь, стал  удаляться  в  сторону  планеты.  Очень  скоро  мы
остались совершенно одни. И, как ты сам понимаешь, состояние у  меня  было
не из лучших. Я приказал аварийной группе облазить всю обшивку, не доверяя
это дело роботам. Ни малейшего следа. Ни вмятины, ни царапины, словно  эта
штука растворилась в защитном поле...
   - Может быть, так и случилось?
   - Я тоже так вначале подумал. След на пленке был не очень уж  ясным.  В
конце концов пришлось прекратить поиски. Энергии мы к тому времени сожрали
чертову уйму. Я даже сомневался, хватит ли ее на обратную дорогу. Соваться
к этой планетке без специальной подготовки мне больше не хотелось.
   Короче, мы рассчитали кратчайший путь на базу и беспрепятственно  вошли
в первый бросок.
   Только после выхода из второго штурман заявил, что у него барахлят  все
навигационные приборы разом;  Признаться,  я  ему  не  поверил.  Но  потом
неприятности начались с управлением, с центральным компьютером, вообще  со
всеми механизмами, размещенными в носовом отсеке.
   К счастью, после третьего броска мы вышли хоть и в стороне от расчетной
точки, но  зато  достаточно  близко  к  вашей  базе  на  Регосе  и  решили
добираться  до  нее  обычным  ходом.  С  таким  состоянием  навигационного
оборудования о пространственном переходе нечего было и  думать.  К  "этому
времени у нас начали пошаливать генераторы...
   - Что значит "пошаливать"?
   -  Совершенно  необъяснимая  потеря  мощности...  Накопители  перестали
держать энергию. Словно она проваливалась в преисподнюю.
   Сам понимаешь, ползти на досвете - занятие  невеселое.  До  Регоса  нам
предстояло тянуть почти четыре месяца. Но уже через месяц у тех,  кто  нес
вахту в управляющей рубке, непосредственно примыкающей к носовому  отсеку,
обнаружились необъяснимые болезни.
   Словом, люди начали  разлаживаться,  подобно  механизмам.  Вначале  это
напоминало простуду, грипп, вирусную  инфекцию.  Врач  сбился  с  ног.  Не
помогали никакие антибиотики. Непонятно  было  и  то,  что  люди,  покинув
рубку, излечивались словно по волшебству. В конце концов, вахт  в  носовой
рубке стали бояться. Пришлось все, что возможно, переключить  на  кормовой
отсек.  Но  это  не  решило  проблемы,  потому  что  разладка   механизмов
катастрофически прогрессировала, постепенно расползаясь по всему кораблю.
   Корабль  без  навигации,  без   управляющих   систем,   с   ненадежными
генераторами, да  еще  эпидемия  гриппа  в  придачу,  если,  конечно,  это
грипп... Вот такие дела...
   - Ты правильно сделал, объявив карантин.
   - Самое неприятное в  этой  истории  ее  неопределенность.  Все  факты,
которые можно установить  и  доказать,  находятся  на  грани  естественных
поломок, разладок, невезения, наконец. Связной  картины,  которую  я  тебе
изложил, в отчете, увы, не получится.  Карантин  тоже  могут  отменить.  Я
уверен, его опротестует большая  часть  команды.  Представляешь,  что  это
такое, после годового похода провести взаперти на  станции  еще  не  менее
шести месяцев. Их можно понять.
   - Что случилось с пленками?
   - Размагнитились. И здесь, как и  во  всем,  может  быть  две  причины.
Случайно попали под переменное магнитное  поле,  при  наших  неполадках  в
аппаратуре оно вполне могло  возникнуть  в  самых  неожиданных  местах.  В
длительных походах в корабельных системах всегда накапливаются  неполадки.
Чем  система  сложнее,  тем  чаще  отказы.  Мы  к  этому  привыкли,  стали
дублировать наиболее ответственные  узлы.  Все  дело  в  количестве  таких
отказов. Вряд ли мне удастся что-нибудь  доказать.  Мне  скажут:  виновато
магнитное поле планеты. Оно действительно оказалось  необычно  сильным.  У
меня нет доказательств. Нет неопровержимых фактов...
   Они надолго замолчали. Только теперь Ротанов взглянул на курсовой экран
и увидел, как далеко они отклонились от спутника.
   Пришлось поворачивать катер, включать импульсные двигатели.  Неожиданно
быстро стал приближаться мигающий маячок спутника. Оба поняли, что все уже
сказано. Кроме, может быть, самого важного...  Сейчас  наступит  конец  их
встречи, и всякое общение будет  прервано  карантином  на  долгие  месяцы.
Потом начнутся комиссии, расследования, Ротанова вновь засосет непролазная
рутина повседневных дел. То, что сейчас кажется самым главным,  постепенно
забудется,  отойдет  на  второй  план,  заслоненное  мелкими  сиюминутными
делами, проблемами... И тогда Олег решился.
   - Ты должен мне помочь. Нужна специальная экспедиция к "Черной", так мы
назвали планету. Мой отчет наверняка  покажется  в  Совете  недостаточным.
Понадобится весь твои авторитет...
   - Я этого не сделаю, Олег.
   - Ты мне не веришь? Тебе тоже нужны доказательства?
   -  Конечно,  нет.  Именно  потому,  что  не  сомневаюсь,  я  не   стану
поддерживать  тебя  в  Совете.  Пока  ученые  не  разберутся  в  том,  что
произошло, нечего даже думать соваться к твоей "Черной".
   - А как  они  разберутся  с  нашими  куцыми  данными  без  пленок,  без
экспериментов? Никто  даже  не  знает,  какими  законами  можно  объяснить
происшедшее. Мы не знаем этих законов. Вот увидишь  -  большинство  ученых
вообще будут все отрицать. Мы столкнулись с чем-то принципиально новым,  и
учти, эта звезда не стоит  на  месте.  Она  движется  к  нашему  звездному
рукаву. Движется гораздо быстрее,  чем  ты  можешь  предположить.  У  нас,
возможно,  нет  уже  времени,  чтобы  ждать,  пока  ученые  возведут  свою
теоретическую базу. Защиту придется искать на ходу,  возможно,  с  риском.
Тут уж ничего не поделаешь. У нас нет выбора.  Мы  должны  принять  вызов,
иначе можно опоздать.
   - Никто не бросал нам вызова. Все, что с тобой  произошло,  всего  лишь
единичный случай. Не стоит поднимать из-за этого шум на всю Федерацию. Нам
не позволят рисковать человеческими жизнями. Сегодня мы еще  не  готовы  к
исследованию твоей планеты. Ты, видимо, даже не понял, как тебе повезло!
   - Да в чем повезло?
   - В том, что ты вернулся! В том, что Регос оказался поблизости! В  том,
что мы сегодня имеем карантин третьей степени вместо еще одного без  вести
пропавшего корабля! Теперь хоть подходы появились к проблеме  участившихся
за последние годы исчезновений наших кораблей!
   Олег долго  молчал.  Огни  спутника  поползли  вверх.  Стал  виден  его
шершавый, заслонивший Регос борт с пастью  стыковочного  шлюза.  Двигатель
рявкнул в последний раз, катер резко затормозил и стал разворачиваться.
   - Ты стал очень осторожным, Игорь, - донес до него шлемофон уставший  и
какой-то погасший голос Олега. - Может быть, это признак  старости?  -  Он
словно читал его мысли. - Может быть, ты ищешь оправдания своему нежеланию
лететь со мной?
   - Можно подумать, ты меня приглашал, -  буркнул  Ротанов,  стараясь  не
промазать кормой катера мимо шлюза.
   - Ты скажи прямо. Я не обижусь. - Олег нарочно старался вывести его  из
себя, заставить высказаться до конца. Но  Ротанов  лишь  провел  рукой  по
лицу, постарался голосом не выдать своего волнения.
   - Мудрым я стал, Олег. Мудрым, а не осторожным. Придется тебе подождать
с этой планетой.


   Поздно ночью,  добравшись  до  своего  жилого  отсека  на  одиннадцатом
горизонте базы, Ротанов повалился на раздвижную койку не раздеваясь. Давно
у него не было такого паршивого настроения.
   Жизнь проходит, сжатая в цепочку незначительных дел. В прошлом остались
походы на далекие звезды,  иные  цивилизации,  открытия,  потрясавшие  всю
Федерацию. Теперь он стал администратором. Одним из